Он работал на Череповецком металлургическом комбинате, писал в газете «Коммунист», но так и не свыкся с «временем колокольчиков».

Грибоедовский вальс

Грибоедовский вальс — так называется первая известная песня Александра Башлачева. В ней поется про то, как деревенскому водовозу Грибоедову на гипнотическом сеансе в сельском клубе привиделось, что он Наполеон. Вернувшись в свою эпоху, Грибоедов покончил с собой.

Спохватились о нем только в среду.

Дверь сломали и в хату вошли.

А на них водовоз Грибоедов,

Улыбаясь, глядел из петли.

Он смотрел голубыми глазами.

Треуголка упала из рук.

И на нем был залитый слезами

Императорский серый сюртук.

Эту несовместимость со временем автор пронес через всю свою короткую жизнь.

Журналист из «Коммуниста»

Александр Башлачев родился 27 мая 1960 года в городе Череповце. Отец трудился на металлургическом заводе, мать преподавала в школе рабочей молодежи. После школы Александр работал на отцовском заводе художником, пока не поступил на журфак Свердловского университета. Окончив университет, вернулся домой, где работал в газете «Коммунист». А газет с более приличным названием было в ту пору вообще не много... Тем более в Череповце.

В сентябре 1984 года Башлачев на квартире своего друга Леонида Парфенова (НТВ, Намедни, Русский Ньюсуик) познакомился с Артемием Троицким. Тот предложил Башлачеву поехать в Москву на «квартирные гастроли». Так Башлачев оказался в Москве, а потом в Питере.

Голый король

Дальше были серии квартирников, из которых музыкант так и не вылез. Принято считать, что его не признавала официальная музыкальная индустрия того времени и не жаловала уже потеплевшая, но еще советская пресса. Кажется, это не совсем так. Это он никого не признавал и не жаловал. Он ведь был весьма строг и по отношению к своим собратьям по рок-цеху: «Явление рок-музыки — гигантское явление, все захлестнуло, волна за волной идет. Плодов никаких, три-четыре имени, может быть, пять-шесть..... Почему? Потому что люди не задают себе вопроса „зачем?”, люди задают себе вопрос „как?”. Да как угодно, в каких угодно формах! Но они постоянно уходят от вопроса „зачем?”. Потому что стоит только задать его себе, как оказывается, что король-то — голый. Его даже чаще вовсе не оказывается. Мы путаемся в рукавах чужой формы без конца... Конечно, когда какие-то люди так здорово все делают, хэви, хард, все что угодно... Действительно интересно, и все готовенькое. И на готовенькое люди идут. Но нельзя оправдать слабость мелодий, текстов, идей или отсутствие полнейшее тем, что это якобы рок-поэзия, якобы рок-культура, и вы в этом ничего не понимаете, это совершенно новое явление. Если это искусство... Если это естество, скажем так, то это должно быть живым».

Так рассуждал Башлачев в 1986 году в беседе с театральным режиссером Борисом Юханановым. И это была не фигура речи, а осознанная позиция. Башлачев не только не мог вписаться в официозный маразм советской эстрады, который в году позднего застоя уже превращался в фарс. Он не мог переносить и вторичность советского андеграунда во всех формах. Возможно поэтому его самое большое достижение — приз «Надежда» на пятом Питерском рок-фестивале.

Время колокольчиков

1987 год — год пробуждения для СССР. Год перелома. А для Башлачева этот год стал катастрофическим. Он не вписывался в новые времена, когда «барды покидали дворы». Так назывался документальный фильм, в котором позвали участвовать Башлачева, и от которого он отказался в процессе съемок. Он все реже давал квартирные концерты. А в это время уже многие напевали «Время колокольчиков», даже те, кто ничего не слышал об авторе.

Последний концерт Башлачева состоялся на квартире Марины Тимашевой (обозреватель Радио Свобода) 28 января 1988 года. А 17 февраля 1988 года в возрасте 27 лет Александр Башлачев выбросился из окна, унося с собой время колокольчиков.