Если вычеркнуть войну...
1 июня 1920 го года родился Давид Самойлов.
Мне выпало счастье быть русским поэтом,
Мне выпала честь прикасаться к победам.
Мне выпало горе родиться в двадцатом,
В проклятом году и в столетье проклятом.
Мне выпало все. И при этом я выпал,
Как пьяный из фуры в походе великом.
Как валенок мерзлый, валяюсь в кювете.
Добро на Руси ничего не имети.
Давид Кауфман роc в интеллигентной семье московского врача. В Самойлова превратился, будучи студентом ИФЛИ (Московский институт философии, истории и литературы). В 1941 году стал профессиональным поэтом и солдатом — сначала впервые увидел свои стихи напечатанными, и вскоре научился обращаться с пулеметом.
От Вязьмы дошел до Берлина. В эти годы почти ничего не писал. Когда вместе с советскими войсками вошел в Германию, записал в дневнике: «Горе Германии, заслуженное горе, прошло перед моими глазами, и я поклялся себе не обидеть жены и дитяти врага своего». После войны заканчивал учебу в ИФЛИ, который не досчитался многих своих талантливых студентов:
Я вспоминаю Павла, Мишу,
Илью, Бориса, Николая.
Я сам теперь от них завишу,
Того порою не желая.
Они шумели буйным лесом,
В них были вера и доверье.
А их повыбило железом,
И леса нет — одни деревья.
Павел — Коган. Миша — Кульчицкий. Илья — Лапшин (в ИФЛИ не учился, но писал стихи). Борис — Смоленский. Николай — Майоров. (Майоров посещал поэтический семинар И. Л. Сельвинского, куда был зачислен перешедший в Литинститут Давид Самойлов).
После института наращивал «литературную мускулатуру» переводами с венгерского, чешского, литовского, польского и других языков. Настоящее признание пришло к Самойлову в 1960—70-е, когда в советской периодике стали печатать «окопную правду» о войне. Его «Сороковые, роковые» стали чуть ли не манифестом этого направления:
Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые...
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
Для многих читателей Самойлов так и остался шестидесятником, который писал о непарадной войне. Те, кто был знаком с поэзией 60—80-х чуть ближе, знал, что Самойлов — огромный, тонкий поэт, которому не надо было эксплуатировать одну, но выигрышную тему. Он был философичен, историчен, лиричен, психологичен — словом обладал всеми свойствами большого поэта. Его стихи о Пушкине, о своем детстве, о женщинах поражают простотой, беспощадностью и мастерством. Но война перечеркнула жизнь его поколения, разделила на две части. Он всегда это чувствовал. И не делал вид, что этого не было:
Если вычеркнуть войну,
Что останется — не густо.
Небогатое искусство
Бередить свою вину.
Что еще? Самообман,
Позже ставший формой страха.
Мудрость — что своя рубаха
Ближе к телу. И туман...
Нет, не вычеркнуть войну.
Ведь она для поколенья -
Что-то вроде искупленья
За себя и за страну.
Простота ее начал,
Быт жестокий и спартанский,
Словно доблестью гражданской,
Нас невольно отмечал.
Если спросят нас гонцы,
Как вы жили, чем вы жили?
Мы помалкиваем или
Кажем шрамы и рубцы.
Словно может нас спасти
От упреков и досады
Правота одной десятой,
Низость прочих девяти.
Ведь из наших сорока
Было лишь четыре года,
Где прекрасная свобода
Нам, как смерть, была близка.
Последние годы Самойлов жил в Эстонии. Друзья и близкие, приезжавшие к нему в гости, часто выспоминают его шутки и афоризма, которые пошли в народ. Их теперь цитируют наравне с изречениями Козьмы Пруткова.
Вот что интересно: что ничего не интересно.
Многое не имеет границ, например бюст госпожи Т. и вселенная.
Попробуйте выступить перед публикой с рассказом о ваших любовных страданиях, и вы поймете разницу между поэзией и прозой.
Мы не произошли от обезьян. Мы просто многому от них научились
Давид Самойлов умер в день Красной армии 23 февраля 1990 года. Его похоронили в Пярну на Лесном кладбище. В этот день в Москве профессор филологического факультета МГУ Наталья Малиновская в огромной поточной аудитории начала лекцию словами: «Я прошу вас всех встать. Сегодня скончался последний русский поэт».
Поющие фонтаны
А. П. Чехов в кино
Самые ожидаемые события 2010 года
Случайная статья
